![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Фестиваль Смерти подошёл к концу. Как всегда, полиция и мэр цеплялись за поверхностное объяснение насчёт всех этих мёртвых тел. Как обычно, дело попытались замять, но Шабаш ради смеха позаботился, чтобы местные журналисты были в курсе, и трупы украсили первые страницы газет. Эндрю получил повышение – епископскую шапку – в последнюю ночь фестиваля, триумфально обойдя своих соперников. Теперь уже не вожак – но Епископ Эмори, тысяча благодарностей! В этот момент его радость омрачало только одно: за его спиной стоял старейшина и смотрел на город с развалин дома, который они сожгли в последнюю ночь огненных танцев.
Брат Осо походил на медведя, в честь которого его назвали. Он был выше Эндрю на полфута, с огненно-рыжими волосами и бородой. Его руки были сплошь покрыты курчавой порослью – Эндрю такого и не видел у тех, кто не превращался в зверя. Брат Осо был грузным, но не жирным и не вялым. Эндрю хорошо запомнил, как Осо жонглировал тремя горящими балками, балансируя на одной ноге и сталкивая второй неудачников-смертных, которые оказались поближе.
Осо отвлёкся от зрелища и глянул на Эндрю сверху вниз.
«У вас прекрасная стая, епископ. Если они продержатся, думаю, они последуют за вами по пути чести».
«Спасибо, сэр. Я надеюсь».
Эндрю не знал, чего на самом деле хочет почтенный Осо, поэтому отвечал нейтрально, чтобы сказанное можно было истолковать как угодно.
«Я хотел бы поговорить с ними до того, как уеду. Вы не возражаете?»
«Вы окажете мне честь. Почётно иметь стаю, которая знает в жизни толк, а то, чем вы поделитесь с ними, в любом случае пойдёт на пользу».
Осо кивнул и непринуждённо перескочил назад, приземлившись в развороте лицом к лицу с собравшейся стаей.
УБИЙСТВО ОТЦА
Вы не знаете, каково это – жить рядом с богом или кем-то таким же же могущественным. Вы смотрите на ваших вождей на Фестивале и пугаетесь, но никто из них не старше четырех веков. Я самый старший на этом ритуале, но мне нет и тысячи лет. Я-то знаю, каково это – быть как на ладони у нашего основателя, и как дошло до неизбежного отцеубийства.
Вы честолюбивы. Это у вас в крови. Не будете рваться улучшить положение – далеко не уйдёте. Мёртвая рука над вами раздражает, вы смотрите на архиепископа или кардинала и гадаете, сколько им ещё осталось. Только не делайте удивлённый вид. Помните, от старейшин сложно утаить что-либо, просто имейте в виду. А теперь представьте, если бы вашим вождям было не десятки, а тысячи лет, и вы бы внезапно обнаружили, что существо над вами древнее всей известной истории. Представьте, что все ваши страхи и надежды раскрыты и под запретом, а ваши планы – всего лишь шестерёнка в интригах старейшин, более древних, чем язык, на котором вы говорите.
ВЕЛИКИЙ МЯТЕЖ
Наш клан стал таким, какой он сейчас, благодаря Грациано де Веронезе, наследнику средневекового итальянского рода. Он вырос в начале XII века в колыбели Пиренейской политики. Больше половины земель прибрала к рукам Германская империя, Нормандское королевство Сицилии контролировало остальное. Политика и религия сплетались так тесно, что их иногда было не отличить.
Грациано был одним из многих честолюбивых молодых дворян. Он впервые заявил о себе, став выдающимся проповедником в семейной епархии. Епархию купили, когда ему было двадцать лет, чтобы в семейных делах заручиться поддержкой народа. Прикрываясь праведным гневом на грехи знати, он мастерски направил толпу против соперников и присвоил славу, которую они потеряли, ударившись в бега. Так как семейству де Веронезе больше ничего не грозило, он размахнулся пошире – например, захотел собрать эффективную коалицию, чтобы вырвать у имперских властей больше независимости для Италии.
Эта идея полностью провалилась. Города-государства власть не уступали, каждому дворянину империи раздробленность была выгоднее, чем объединение против общего врага. В какой-то мере
попытки Грациано вдохновить сопротивление сыграли роль в том, что к середине века независимость городов-государств стала угасать. Им надоело терпеть империю и Норманнскую Сицилию, которые уничтожали всё, до чего дотягивались. Однако это случилось позже. А тогда, около 1130 года, Грациано осознал, что стать новым Карлом Великим или Помпеем ему не светит. Он собирался оставить защиту национальных интересов и вернуться к семейным делам, но только после визита к императору.
Но этого визит был лишним. Пока Грациано отсутствовал, семья де Веронезе забеспокоилась, испытывая глубокие сомнения, что у него на уме. Им не пришло в голову, что эти страхи порождены необычайно плотными тенями вокруг поместья, и конечно, с обычной человеческой силой воли у них не было шансов. Они только день ото дня убеждались, что Грациано оскорбил честь семьи своей спесью и заслуживает наказания. Лазутчики семьи втихомолку вредили Грациано, шепчась по ночам в закоулках империи.
Вы уже поняли, что за этим стояло. Да, Патриарх Ласомбра заинтересовался Грациано и решил, что пора снова создать потомка. Он взялся разрушать жизнь Грациано, испытывая его характер, – как в клане принято и сейчас поступать с будущими отпрысками.
Грациано откликнулся на сложности с новым пылом. Это стало для него делом чести – победить противников, переспорить их, публично оскорбить. Он присоединился к несогласным вокруг императорского трона, которые уловили в его словах куда больший смысл – что править Италией окольными путями было бы очень выгодно. К несчастью для будущего отпрыска, его доводы не могли пробиться сквозь косность властей, от которых собственно и зависело, удовлетворять его требования или нет. Получив двусмысленный приказ возвращаться домой, Грациано был вынужден признать поражение – впервые в жизни; по крайней мере, в том, что было для него важно.
Самое забавное, что Грациано и правда собирался предать свою семью. Баварская и богемская знать, претендующая на Италию, склонила его отступиться от бывших сторонников по освободительному движению, пообещав взамен поместья и влияние в Германии. Грациано не особенно скрывал растущее увлечение немецкими обычаями. Он просто утаил, как сильно изменились его чувства.
Неудачливый дипломат вернулся домой, и его тут же арестовали. Родители обвинили его в вероломстве и интригах против семьи, перечисляя преступления против империи, в которых он участвовал лично. К обвинениям прилагались достаточно убедительные доказательства. Сами знаете, как хорошо кое-кто из нас умеет морочить смертных; представьте, что даёт несколько тысяч лет практики. Так или иначе, Грациано отправился в тюрьму и оказался под угрозой смертной казни.
Той ночью Патриарх пришёл в камеру поговорить с ним. Он не привык уговаривать дать Становление – наоборот, считал, что будущий отпрыск сам должен попросить об этом. Как же он удивился, что Грациано поначалу не собирался соглашаться. Тот был уверен, что выберется сам, и подготовил два плана, каждый из которых мог сработать. Конечно, он счёл Патриарха очаровательным и захотел побольше узнать про каинитов, но положение пока не казалось ему настолько безвыходным, чтобы расстаться с жизнью.
Удивлённый и смущённый, Патриарх убрался, чтобы внести изменения в планы, и вернулся в камеру на следующую ночь. В этот раз Грациано не вскочил от неожиданности, так как палачи переломали ему ноги. Его глаза не распахнулись в ужасе, так как заплыли от постоянных побоев. Патриарху не сложно было заставить следователей де Веронезе сделать с молодым человеком наихудшее – он просто подсунул главам рода доказательства сделки Грациано с немцами. Патриарх опять заговорил с Грациано о даре становления, и в этот раз тот слушал внимательнее. Чувствуя, что хитрости простого смертного ему не помогут, он был вынужден согласиться.
Детали бегства Грациано вполне обыденны – даже то, что в тюрьме вместо него оставили тело, которому придали сходство с ним при помощи магии крови. Но важно то, что Грациано присоединился к Патриарху в Сицилийской крепости. Узнав, как далеко проникла чёрная рука нашего клана (и других) в дела, которыми он пытался управлять при жизни, он почувствовал желание свергнуть Патриарха, – так же, как некогда императора. Начал он с того, что стал образцовым отпрыском.
Кое-кто из вас умеет предчувствовать будущее, и вы убеждались не раз, что есть пророки и посильнее. Смешно думать, будто Патриарх не догадывался о грядущей гибели. Есть несколько версий, почему он не остановил Грациано.
Внешняя поддержка – то есть Грациано действовал не один. Его направлял какой-то другой Предтеча или иная сила. Ходят слухи об инферналистах или духах-демонах в доменах старых Тзимиш. Не обращайте внимания на эту чушь. Однажды вы можете встретить Грациано сами, и что бы кто ни говорил, от него не несёт никаким инфернализмом. Что касается других манипуляторов – что ж, нет такой теории, которая объясняла бы всё.
Суицид – то есть Патриарх сам захотел погибнуть. Возможно, он смертельно устал, или почувствовал, что должен искупить изначальный грех, а может, и нет. Почему вообще кто-то совершает самоубийство?
Планы пошли наперекосяк. Возможно, Патриарх хотел использовать потомка-отцеубийцу в своих интригах, и мятеж Грациано – случайное везение самого Грациано, или неудача его сира, или то и другое вместе. Как и с теорией о внешней поддержке, анализировать тут нечего, так что по сути это вопросы религиозной доктрины.
Так или иначе, Патриарху действительно нравилась лесть отпрыска, и он отмахивался от старейшин, которые нашептывали, что Грациано может учинить в Тёмной крепости то же, что в Германии. Я сам был становлен через несколько десятков лет после Грациано, и ясно помню атмосферу – Грациано и дальше лез в итальянскую политику, теперь уже используя вместе с врождёнными способностями и приобретённые. Особых успехов он не достиг, зато приобрёл ценный опыт, а заодно – недовольство вампирской иерархией, ведь она ограничивала его куда больше, чем человеческая. По утрам, перед тем, как заснуть, мы, юнцы, часто мечтаем о новых возможностях. А Грациано отличился тем, что осмелился ими воспользоваться.
ЭПОХА ВОССТАНИЙ
Мне даже рассказывать страшно, какой ужасной была эпоха 14 и 15 века для каинитов. Великая чума смела с лица земли почти всю пищу, в живых осталось так мало людей, что нам было нелегко скрывать свою суть. Но всё равно, каиниты продолжали создавать отпрысков, переполняя города до невозможности. Сами Допотопные всё больше времени проводили в торпоре, но слишком многие Старцы оставались на плаву и изводили нас своим недосягаемым авторитетом. Пока они со своими гнусными сирами правили, мы могли никогда и не почувствовать, на что способны. И стоило поколениям сцепиться в гонке за ценный ресурс скота, неприязнь обострилась и вспыхнуло насилие.
Вдобавок ко всем бедам, мы столкнулись с организованным сопротивлением людей, сильным, как никогда. Наши тупые соплеменники привлекли внимание и встревожили церковь и светские власти. Из разобщённых теоретиков Инквизиция превратилась в подготовленную тайную полицию, способную выследить нас и наших пешек. Кроме растущего влияния инквизиторов, Оттоманское государство наступало до самой Вены, прогоняя восточноевропейских каинитов на запад. А охотникам куда проще было выследить нас на дорогах и в городах, из-за всех этих передвижений.
По моим прикидкам, большинство каинитов, живших в 1350-м году, к 1500-му погибли от рук смертных. Вы такого и представить не можете. Вы так молоды, что даже эпидемию инфлюэнцы в 1919-м не застали, не говоря уже о настоящем геноциде. Тогда мы поняли, что как раньше - уже не будет. На это и сделал ставку Грациано.
Пока остальные тряслись и барахтались, Грациано строил планы. Он связался с так называемыми анархами и, слушая их жалобы, преподал им двойной урок. Во-первых, он научил их находить и ухватываться за любой шанс. Больше ста лет он обучал анархов в своего рода Сократовской академии, разбирая политику смертных и вампиров, религиозные обычаи, торговлю и т.д. Во-вторых, он показал, что Старейшие одной прихотью могут свести на нет любые полезные уроки. В перерывах между сессиями он путешествовал по всей Европе, заключая новые межклановые союзы. Его договора с Ассамитами Святой Земли и Балкан доказали свою значимость.
Дьявол в деталях
Взгляды Осо отличаются от того, что можно найти в вампирских книгах. С точки зрения Последних Ночей, невозможно выяснить, как было на самом деле. Все выжившие свидетели твёрдо полагаются на воспоминания, но простая проверка обнаруживает, что они рассказывают правду так, как помнят, и уверены, что не было никакого ментального контроля, гипноза и других манипуляций. Почти все Ласомбра знают на своей шкуре, что такое Доминирование; по противоречиям во взглядах его не выявишь. Тем не менее, истории не совпадают. Каиниты, которые интересуются историей Шабаша, либо игнорируют эти расхождения, либо благоразумно помалкивают о них.
Примерно в 1400-м году Грациано пришёл к выводу, что сможет уничтожить нашего Предтечу. Он откладывал свой план на целых два смертных поколения, и в середине века пришёл нужный момент. Отряд Победы и другие группы силовиков-Ласомбра схватились с анархами, которые помнили, что старейшины Ласомбра сговорились с ними совершить дьяблери. Некоторые из этих воспоминаний тут же были признаны ложными, но остальные выдержали испытание. Из-за этих заговоров Суды Крови стали собираться всё чаще, и положение старейшин клана заметно пошатнулось. Сам Патриарх, кажется, ничего не замечал, или ему было всё равно, и он никогда не отвечал на вопросы, что его клан должен делать.
Постепенно воспоминания анархов, внушённые ассамитами, подводили под обвинения тех Старейших, в ком Грациано видел угрозу. Больше всего он хотел убрать Монтано, но его беспокоили и более мелкие фигуры при дворе. Его смущало, что те, кто ему больше всего мешал, наиболее стойко сопротивлялись обвинениям, основанным на ментальном воздействии. Грациано сам помогал ассамитам вносить сумятицу в разум, и, по его словам, никогда ещё он не доминировал смертных так основательно. Влияние собственного плана и ситуация в целом должна была вдохновить его добраться до вершины, чтобы не взбираться снова под давлением очередного кризиса.
В этом хаосе убийство грянуло летним вечером 1483 г. А может быть, и нет – дату вычисляют по-разному. Это то, что помню я. Смешанные силы анархов из разных кланов атаковали Сицилийскую крепость. Патриарх не пробудился и не восстал, а взаимное недоверие мешало ласомбра защищаться. Очень скоро всем жителям замка, кроме Патриарха, было приказано выбирать: сдаться или погибнуть. К концу ночи Монтано ускользнул, использовав Власть над Тенью - искусство, которого никто не знал – кроме Патриарха, конечно. Остальные сдались Грациано или стали пищей для захватчиков.
Грациано и горстка старейшин спустились в недра цитадели, чтобы встретиться с Патриархом. На нижних уровнях крепости не было ни души, поэтому спустились они быстро и легко. Полдесятка штурмовиков наткнулись на нечто спящее и тут же его осушили. Оно не успело даже шевельнуться, и под конец рассыпалось смолистым черным пеплом. Последний момент не был особенно трагичным – скорее, просто итог отлично выполненного плана.
ОБЕЗГЛАВЛЕННЫЙ КЛАН
Грациано собрал «Друзей Ночи» – Amici Noctis, как их тогда называли – и поставил перед фактом, что дело сделано. Они проклинали его, но он бросил им вызов, поддразнивая, что раз они его не остановили, он хочет переделать клан целиком и полностью. «Друзья» выслушали и отступили. Некоторые из них присоединились к мятежу Грациано, остальные промолчали и пустили всё на самотёк.
Великий мятежник заявил, что, в отличие от Аугустуса Джованни, он не примет гордое звание основателя клана. Он сказал, что, раз основатель клана ушёл в небытие, его устраивает быть простым ласомбра. Отныне каждый член клана может решать, какова значимость его рода, и действовать на своё усмотрение. Больше никто не будет править кланом в одиночку: Грациано недвусмысленно отверг эту роль и «предположил», что Друзья Ночи не коронуют преемника. Монтано неистово протестовал, но из этого ничего не вышло. Он с горсткой сторонников стали странствующими изгнанниками, и какой-то остряк из Друзей Ночи окрестил их «анти-кланом».
РОЖДЕНИЕ ШАБАША
Всего лишь через десять лет после того, как Грациано нанес решающий удар, Восстание Анархов официально завершилось жалкой декларацией под названием «Договор Шипов». Короче говоря, огромное количество анархов снова склонились перед старейшинами, в обмен на символический союз с некоторыми из своих вечных господ. Только горстки храбрецов из каждого клана продолжали бороться. Название «анти-клан» стало почётным, в результате слово «отступник» («antitribu») приобрело более широкий смысл.
Запомните, что любая организация, не относящаяся к конкретному клану, была в новинку. Камарилья стала настоящим новшеством – такие вещи у нас быстро не делаются. Старейшины отнеслись к этому без особого восторга – скорее, как к суровой необходимости. С одной стороны их прижали смертные, с другой – проблема неонатов, и они добровольно отдали часть влияния, которое обеспечивало им статус. Некоторые кланы в Камарилью не вошли: их старейшинам хватило мудрости понять, что указы новой организации уничтожат старые принципы так же верно, как если бы они сдались анархам.
Следующие пятьдесят лет наш клан следовал собственным курсом. Как и Тзимиш, которые тоже уничтожили своего Патриарха – по похожим причинам; Ассамиты, малодушно отступившие перед проклятием Камарильи; Джованни, Равнос и Сеттиты, сохранившие свободу. Старейшины вели себя так же, как раньше, как только возобновились Суды Крови. Неонаты экспериментировали с человечностью.
Я хорошо помню, когда впервые прозвучало слово «Шабаш» – о стае каинитов, которые охотились на смертных. Это было в Страстной Четверг в 1502 году, как раз после всенощной. Я запомнил, потому что собирался на мессу кое с кем из соклановцев Неаполя. В том месте была одна проблема, которую некоторые Друзья называли «каинитской ересью», но это к теме не относится, спросите у вожака стаи или архиепископа. После всенощной мы стояли во внутреннем дворе, любовались звездами и между делом обсуждали один-единственный вопрос – какую роль мы играем в Божьем замысле. Я был тогда таким искренним, и таким глупым.
Один юнец сказал, что вся территория Италии заражена деревенскими суевериями – кстати, как и сейчас, – например, болтают о ведьминских сборищах по деревням, «шабашах», где взрослых и детей втягивают в гнусные ритуалы. Он рассказал, как вместе с товарищами переоделся в традиционные ведьминские тряпки, и дальше они делали всё как по сценарию: ворвались с нечеловеческой скоростью в деревню, заорали, что хотят отбирать души во славу Повелителя Сатаны, выламывали двери в домах наугад и хватали людей, чтобы насытиться. История показалась нам занятной, мы одобрили его находчивость.
Я вспомнил про этого смекалистого парня шесть или семь лет спустя, когда до нас долетела весть, что стаи каинитов проделывают те же штуки в долине Дуная и вдоль Балтийского побережья. Шабаш Каинитов для многих смертных стал первой ласточкой перед турецкой осадой Вены.
ОСВОБОЖДЁННЫЕ КРОВЬЮ
Вскоре после нашествия и отступления турков, мы на Сицилии узнали про новое изобретение под названием Волдери. Уж поверьте на слово, вы и не представляете, что это за потрясающая штука. Епископ Эмори никогда не сажал вас на Узы Крови, правда? Думаю, нет. Бывает, что сир или другой старейшина привязывает вас к себе, заставив выпить своей крови, и тогда вам приходится подчиняться его прихотям, да ещё и с удовольствием. Эта угроза то и дело маячит перед непослушными потомками.
Но мы внезапно от неё избавились – благодаря некой таинственной магии крови. Мы создаём Узы с единомышленниками, с равными, с каинитами, достойными доверия, а старейшины остаются с носом. Лично я один из первых отпил из чаши Волдери в великом ритуале, прямо над прахом нашего Патриарха – и вскоре помог убрать моего сира. Это же прелесть просто. Если вас вдруг достанут Узы, созданные Волдери, подумайте про альтернативу, и знайте, что древний ужас готов вернуться, стоит нам потерять бдительность.
Кто бы не изобрел Волдери, в середине XVI века ритуал распространился, как греческий огонь. Довольно быстро, по меркам каинитов, это превратилось в обычную практику у камарильских мятежников и хозяев секты, а стаи Шабаша всегда действовали невероятно слаженно. Оба фактора придали смысл союзу инакомыслящих. Примерно в середине века мы стали называться Шабашем. Суды Крови впервые использовали это название на процессе 1552-го года, затем в 1558, а потом оно вошло в обиход. Конечно, не стоит забывать, что тут Ласомбра связаны друг с другом больше всего; насколько я знаю, смешанные стаи из разных кланов до сих пор редкость. Они выглядят подозрительно, несмотря на связь Винкулума.
Тем не менее, мы приложили руку к попыткам извести и напакостить Камарилье. Чарльз Форт неплохо описал меня в одной книге, где со своим безудержным скепсисом рассказывал про атаку каинитов на мальтийских пилигримов в 1585 году. Даже про мой шрам там написано. Мы устроили такую свистопляску, что подлизы Патриархов разгребались с ней годами, и, конечно, у них ничего не вышло. Само собой, это редкая удача, но мы и так заставили их потратить больше ресурсов, чем они собирались. Мы прославились, стали серьёзными противниками секты и привлекли небольшой, но постоянный поток перебежчиков, которые хотели того, чего секта никогда не позволит: проявить себя по полной.
СОЗДАВАЯ ПУТИ
Тогда наша философия, как и человеческая, вышла на новый поворот. Но сначала я должен объяснить, почему та эпоха была такой особенной.
Большинство каинитов всегда пользовались моралью того общества, откуда они родом, более-менее. Конечно, кое-что отбрасывали, но многое оставляли. Они считали себя скорее одичавшими людьми, чем кем-то добропорядочным, если мерить далёкими от человечности мерками. Вокруг этого до неприличия притягательного образа жизни традиция породила несколько «путей» - более-менее стройных этических систем, в которых отражался опыт вампира. Многие из них особенно интересны: рыцарство, уход в нравственность, да что угодно – и развились, пожалуй, в целую парадигму.
К концу Средневековья слабаки из обновлённой Камарильи отправились в крестовый поход против Путей. Да, столкнувшись с растущей угрозой от смертных, имея возможность присоединиться к анархам или будущему Шабашу, чтобы бороться с тиранией старейшин, они решили истреблять тех, кто отказался притворяться скотом. Думаю, вы поражены не меньше, чем я, когда впервые об этом услышал. Да, Камарилья своим объединённым умом решила, что корень зла в тех каинитах, кто не хочет прятаться среди смертных. Многие Пути исчезли совсем, а остальные пропали из виду. Потом их последователи тщательно хранили свои секреты.
Все это вызвало опустошённость в умах каинитов, и под эгидой Шабаша в XVI и XVII веке случился огромный интеллектуальный прорыв. Возникло с десяток новых этических систем, которые прошли жестокие испытания на практике, через руки и умы каинитов, способных избавиться от человечности, но не дать Зверю взять верх. Они называются «Пути Просветления», и они – величайшее достижение нашей секты. Думаю, можно не говорить о важной роли клана Ласомбра в этом расцвете. Мы мудро увели из-под удара наш собственный Путь Ночи, и этим заложили лучшую основу для развития Пути, чем любой другой клан. Amies Noir, Друзья Ночи, много поддерживали философов и мудрецов, которым было интересно записывать и другие подходы.
Тут вот что забавно. Почти все основатели захотели остаться неизвестными. Мы просто не знаем настоящих имен и некрографий – если можно так назвать – каинитов, которые, например, свели давние дуалистические постулаты в Путь Катари, или поработали над изящным компромиссом Пути Соглашения Чести. О первых сторонниках каждого Пути вы можете накопать много. Вполне возможно, что первые высказывания и записи о Путях сделали их создатели, но это всего лишь догадка. Наверное, для создания системы нужно мыслить универсально, а это противоречит эгоизму каинитов. С другой стороны, решение создателей «остаться в тени» – по сути, только метафора, как говорят некоторые Ласомбра, отмечая, что в них работает творческая сила Бездны.
В НОВЫЙ СВЕТ
Не секрет, что, вопреки всем стараниям, мы так и не вытеснили Камарилью из Европы. Да это и не удивительно: в Западной Европе из не-камарильских кланов заметно присутствовали только мы и Джованни. Остальные жили, соответственно, на границах, привязанные к своим землям. У нас была страсть, хочется сказать – священный пыл, отголосок страсти Каина, – но ресурсов не хватало.
Конечно, мы изучали альтернативы. Ясное дело, про открытия вдоль Атлантики знали не только мы, но и Камарилья, но их интересовали только города ацтеков и инков. А мы не могли себе позволить такую роскошь как праздный интерес: нам надо было найти себе новые царства. Итак, сперва поодиночке, а затем сообща, мы отплывали с корсарами нашего клана – и ничего не подозревающими смертными – чтобы захватить власть в краях дикарей.
Я вижу, у вас возник вопрос. Да, я сказал «дикарей». Не важно, какие у них были общественные достижения до прибытия европейцев. Люди, которые не строят больших городов, не стоят того, чтобы ими питаться, не говоря уже о Становлении. Европейская идея о том, что города направляют цивилизацию – отчасти признак нашего влияния. Это одна из величайших истин нашего племени, несмотря на Гангрелов и прочий сброд. Мы поддерживали самые рисковые поселения по всему Новому Свету, чтобы обеспечить себе пристойное жильё.
Ранние поселенцы рассказывали, что там царил полный хаос. Отрезанные от кланового руководства эмигранты постоянно ссорились. Наладить связь Волдери по всему материку не вышло, доступными остались только местные союзы. Вдобавок, эмигранты столкнулись с такой активностью Люпинов, какой и в каменном веке не бывало. Не только мы прибирали к рукам континент: камарильский сброд (и замаскированные под них лазутчики) тоже пересекал море, неся с собой удавку, почитаемую как Традиции.
Что и говорить, в этой борьбе мы проявили своё лидерство. Некая разобщённость характера Друзей Ночи означает, что наши соклановцы никогда не будут полностью отрезаны друг от друга, так как рядом всегда есть кто-то более опытный. За пару десятков лет Суды Крови очень сильно приблизились к правосудию Нового Света, иногда Друзья даже предлагали камарильским сородичам договор на свои услуги для решения каких-то споров. Конечно, если хоть кому-то из оставшихся в живых могло такое прийти в голову.
Есть ли что-то общее между нашими традициями и обычаями дикарей – спорный вопрос, но совсем с другой стороны. Достаточно вспомнить, как легко мы переняли совершенно другие европейские обычаи для своих ритуалов – и точно так же сделали с этими. К несчастью, пока мы занимались этой разнородной смесью, в конце XVII века прибыли основные силы Камарильи. Примерно с 1700 г. почти во всех портах и кое-где во внутренних поселениях выросли крупные анклавы. Наша тактика «ударить и отступить» лучше всего работала на пограничных территориях – там мы и сосредоточились, бросив позади слишком много лакомых кусочков.
В Центральной и Южной Америке дела шли куда лучше. Мексика, кстати, была нашей практически со времён Кортеса. Мы были там, когда древний Теночитлан превратился в Мехико-Сити, буквально мили превосходных охотничьих угодий. Мы отставали от Писарро и его компании, но это из-за Амазонки с её фанатичными жителями, которые ненавидели каинитов. Понадобилось время, чтобы найти безопасный путь и построить новые цитаделей Шабаша в горах и на южном побережье. Не хочу, чтобы вы подумали, будто мы не совались в английские и французские колонии, просто там добиться успеха было сложнее. Почему-то камарильское «братство» родом с Севера было более цепким и агрессивным, чем их южные родственники. Мы столкнулись с самым сильным сопротивлением вдоль северного берега Атлантики и вниз по течению Сент-Лоуренс.
Исчезновение Кровавых господ
Отдельные пробелы в истории Ласомбра наводят на мысль о высоком уровне ментальных Дисциплин. Например, деятельность тауматургов, которые вдохновляли Ласомбра на геноцид в Новом Свете. Примерно с 1550 года они перестали появляться в записях. Никто о них не спрашивал. То ли они погибли, то ли покончили с собой, то ли что-то ещё. Может быть, им было легче уйти в горы и пустыни, преследуя тех, кто забросил их через Атлантику тысячу лет назад.
Думаю, ваши учителя подчёркивали, что наш клан почти не вмешивался в дела людей, используя их при удобном случае. Но дело конкистадоров и ацтеков оказалось любопытным исключением. Двое учёных-ласомбра присоединились ко второй экспедиции в Мексику, и там с огромным интересом слушали ацтекских жрецов – о том, как жертвы богу солнца Уицилопочтли заставляют солнце всходить каждый день. Тогда в клане процветали безумные амбиции, и две испанские стаи решили, что можно повергнуть мир в вечную тьму, если уничтожить ацтеков.
Это не так нелепо, как может показаться. Первые шабашиты-путешественники в Новом Свете натыкались в дебрях на древних тауматургов, которые практиковали неизвестные европейцам пути. Они, конечно, были очень стары – Старейшины или даже Патриархи, чьи имена затерялись в истории. На самом деле, нельзя точно быть уверенным, что их могущественная магия не способна управлять солнцем или хотя бы призывать свет на землю.
Большого геноцида мы не устроили. Если уж на то пошло, и европейцы тоже – по крайней мере, своими руками: болезни сделали своё дело задолго до армий. Наш клан помогал ресурсами миссии завоевания и поддерживал идею Конкисты, когда плохие вести могли ослабить человеческую верность делу. Нашей целью было помочь людям более эффективно делать то, что они делали и так.
И вы знаете, солнце не закатилось, когда жертвоприношения Уицилопочтли сошли на нет. А жаль.
МИР И ПОЛЁТ
Век человеческих революций стал веком войн в Шабаше. Борьба за оскудевшие стада, которая пронеслась по секте, была более братоубийственной и ужасной, чем любая американская или французская революция. За десять лет напряжения, где-то в 1800-х, казалось, что Шабаш не выдержит и развалится – по крайней мере, в Америке. Ясное дело, мы выжили – иначе вас бы здесь не было – и этим мы больше всего обязаны договору 1803 года. В так называемом Опорном Пакте был объявлен конец прошлым обидам и право уничтожать тех, кто вредит интересам секты. Этот документ наделил большой властью духовенство, которое тогда уже сформировалось. (Стандартные титулы и ранги появились не раньше XIX века.) Опорный Пакт не прекратил все раздоры в секте, но на это никто и не рассчитывал. Он снял напряжение и дал возможность быстро реагировать на конфликты в будущем. Это было очень важно.
Чтобы установить хоть какой-то мир на юге англо- и франкоязычных стран, потребовалось время. Среди новых народов, которые захватили северо-восток Южной Америки, до конца это и не удалось. Симон Боливар и его революция изменила расстановку сил. Камарилья продолжала держаться в стороне от беспорядков, зато наши собратья повеселились. Даже сейчас нелегко найти слуг Допотопных в Колумбии, Уругвае и Венесуэле. Чем меньше внешнее давление, тем больше возникало внутренних разногласий, и местные архиепископы и кардиналы постоянно воевали между собой. Это мне кое-что напоминает…
КАИНИТЫ В МИТРАХ
Уверен, вы задумывались, почему это братство каинитов, нацеленное на свободу выражения своей сути, стало походить на ортодоксальные человеческие организации. К этому привели две разные, но связанные между собой силы.
Во-первых, пародия, а точнее – сатира. Мы используем церковные обычаи смертных, в основном католиков, но не только, – потому что это весело. Каиниты скучают, а где сборище скучающих каинитов – там жди неприятностей. Раз в обычных делах нам нужна какая-то структура, почему не использовать эту, замысловатую, но удобную для руководства? Наши организации, как и ритуалы – это часть игры.
Во-вторых – да, мы прославляем персональную силу каинита. Но чтобы познать её до конца, нужно докапываться до истины и избегать ошибок. Обманывая других, мы не должны лгать себе. Мы исследуем, по сути, религиозную истину. Описывая каинитов новыми антропологическими терминами или смело допуская, что наше существование напрямую связано с Богом, душой и другими вещами, которых сторонится современный мир, – вы должны понимать, что это религиозные вопросы. Мы имеем дело с сутью мира, греха, проклятия и искупления, мук и смерти. Всё это – реальные вещи, а не плоды воображаемых страхов и надежд. Это настоящая сила, которая царит в подлунном мире, и тот, кто не готов с ней встретиться, – гибнет.
Церковная иерархия - в том виде, как её использует Шабаш – выводит наверх подготовленную личность. Структура служит напоминанием, что у всех нас разные способности – ведь кое-кто и правда больше годится на определённую роль, чем другие. Вы проявляете смирение перед вышестоящими, потому что они кое в чём вас превосходят. Ваше выживание зависит от того, насколько хорошо они играют свою роль. В одиночку вам не выстоять перед врагами, не говоря уже о более серьезных опасностях. Вы служите именно для того, чтобы развивать свою свободу. Неограниченная свобода – прямой путь к гибели, и вы идёте на уступки, чтобы получить то, что можете.
Другие ветераны Шабаша упоминают ещё хотя бы два момента. Оба меня не впечатляют, но лучше вам всё-таки их услышать.
Кое-кто в нашей секте считает, что религии людей на самом деле истинны. Последний кардинал Монкада был самым известным сторонником этой идеи насчёт Римского католицизма. В эксцентричном культе Бездны среди ренегатов кроется та же идея насчёт зороастризма и других дуалистических религий. Они бы сказали, что мы используем религиозные структуры смертных, потому что они истинны. Уважайте эту идею настолько, насколько считаете нужным.
И наконец, самые почтенные Старейшины настаивают на использовании религиозных структур по чисто психологическим причинам. Когда возник Шабаш, Римский католицизм был официальной религией там, где мы были сильнее всего. В других местах преобладал протестантизм, но, откровенно говоря, он никогда не создавал сильной символики, так что нам он не годился. Даже в протестантских странах смысл священной власти выражался в католических (или восточных ортодоксальных) образах. В Индии в наших соборах были святилища всех богов смерти, хаоса и ужаса. В Америке мы воздвигали тотемные столбы, посвященные темным силам, и собирались в отсыревших вигвамах, вместо храмов. Где бы мы ни оказывались, мы пробуждали в вас сознание священными речами, пока вы изучали истины, скрытые в символах.
Со временем это усилилось. Остальное вам расскажет кто-то другой.
© 2001 White Wolf Publishing, Inc. All rights reserved
© 2015 Перевод: Clair Argentis
Брат Осо походил на медведя, в честь которого его назвали. Он был выше Эндрю на полфута, с огненно-рыжими волосами и бородой. Его руки были сплошь покрыты курчавой порослью – Эндрю такого и не видел у тех, кто не превращался в зверя. Брат Осо был грузным, но не жирным и не вялым. Эндрю хорошо запомнил, как Осо жонглировал тремя горящими балками, балансируя на одной ноге и сталкивая второй неудачников-смертных, которые оказались поближе.
Осо отвлёкся от зрелища и глянул на Эндрю сверху вниз.
«У вас прекрасная стая, епископ. Если они продержатся, думаю, они последуют за вами по пути чести».
«Спасибо, сэр. Я надеюсь».
Эндрю не знал, чего на самом деле хочет почтенный Осо, поэтому отвечал нейтрально, чтобы сказанное можно было истолковать как угодно.
«Я хотел бы поговорить с ними до того, как уеду. Вы не возражаете?»
«Вы окажете мне честь. Почётно иметь стаю, которая знает в жизни толк, а то, чем вы поделитесь с ними, в любом случае пойдёт на пользу».
Осо кивнул и непринуждённо перескочил назад, приземлившись в развороте лицом к лицу с собравшейся стаей.
УБИЙСТВО ОТЦА
Вы не знаете, каково это – жить рядом с богом или кем-то таким же же могущественным. Вы смотрите на ваших вождей на Фестивале и пугаетесь, но никто из них не старше четырех веков. Я самый старший на этом ритуале, но мне нет и тысячи лет. Я-то знаю, каково это – быть как на ладони у нашего основателя, и как дошло до неизбежного отцеубийства.
Вы честолюбивы. Это у вас в крови. Не будете рваться улучшить положение – далеко не уйдёте. Мёртвая рука над вами раздражает, вы смотрите на архиепископа или кардинала и гадаете, сколько им ещё осталось. Только не делайте удивлённый вид. Помните, от старейшин сложно утаить что-либо, просто имейте в виду. А теперь представьте, если бы вашим вождям было не десятки, а тысячи лет, и вы бы внезапно обнаружили, что существо над вами древнее всей известной истории. Представьте, что все ваши страхи и надежды раскрыты и под запретом, а ваши планы – всего лишь шестерёнка в интригах старейшин, более древних, чем язык, на котором вы говорите.
ВЕЛИКИЙ МЯТЕЖ
Наш клан стал таким, какой он сейчас, благодаря Грациано де Веронезе, наследнику средневекового итальянского рода. Он вырос в начале XII века в колыбели Пиренейской политики. Больше половины земель прибрала к рукам Германская империя, Нормандское королевство Сицилии контролировало остальное. Политика и религия сплетались так тесно, что их иногда было не отличить.
Грациано был одним из многих честолюбивых молодых дворян. Он впервые заявил о себе, став выдающимся проповедником в семейной епархии. Епархию купили, когда ему было двадцать лет, чтобы в семейных делах заручиться поддержкой народа. Прикрываясь праведным гневом на грехи знати, он мастерски направил толпу против соперников и присвоил славу, которую они потеряли, ударившись в бега. Так как семейству де Веронезе больше ничего не грозило, он размахнулся пошире – например, захотел собрать эффективную коалицию, чтобы вырвать у имперских властей больше независимости для Италии.
Эта идея полностью провалилась. Города-государства власть не уступали, каждому дворянину империи раздробленность была выгоднее, чем объединение против общего врага. В какой-то мере
попытки Грациано вдохновить сопротивление сыграли роль в том, что к середине века независимость городов-государств стала угасать. Им надоело терпеть империю и Норманнскую Сицилию, которые уничтожали всё, до чего дотягивались. Однако это случилось позже. А тогда, около 1130 года, Грациано осознал, что стать новым Карлом Великим или Помпеем ему не светит. Он собирался оставить защиту национальных интересов и вернуться к семейным делам, но только после визита к императору.
Но этого визит был лишним. Пока Грациано отсутствовал, семья де Веронезе забеспокоилась, испытывая глубокие сомнения, что у него на уме. Им не пришло в голову, что эти страхи порождены необычайно плотными тенями вокруг поместья, и конечно, с обычной человеческой силой воли у них не было шансов. Они только день ото дня убеждались, что Грациано оскорбил честь семьи своей спесью и заслуживает наказания. Лазутчики семьи втихомолку вредили Грациано, шепчась по ночам в закоулках империи.
Вы уже поняли, что за этим стояло. Да, Патриарх Ласомбра заинтересовался Грациано и решил, что пора снова создать потомка. Он взялся разрушать жизнь Грациано, испытывая его характер, – как в клане принято и сейчас поступать с будущими отпрысками.
Грациано откликнулся на сложности с новым пылом. Это стало для него делом чести – победить противников, переспорить их, публично оскорбить. Он присоединился к несогласным вокруг императорского трона, которые уловили в его словах куда больший смысл – что править Италией окольными путями было бы очень выгодно. К несчастью для будущего отпрыска, его доводы не могли пробиться сквозь косность властей, от которых собственно и зависело, удовлетворять его требования или нет. Получив двусмысленный приказ возвращаться домой, Грациано был вынужден признать поражение – впервые в жизни; по крайней мере, в том, что было для него важно.
Самое забавное, что Грациано и правда собирался предать свою семью. Баварская и богемская знать, претендующая на Италию, склонила его отступиться от бывших сторонников по освободительному движению, пообещав взамен поместья и влияние в Германии. Грациано не особенно скрывал растущее увлечение немецкими обычаями. Он просто утаил, как сильно изменились его чувства.
Неудачливый дипломат вернулся домой, и его тут же арестовали. Родители обвинили его в вероломстве и интригах против семьи, перечисляя преступления против империи, в которых он участвовал лично. К обвинениям прилагались достаточно убедительные доказательства. Сами знаете, как хорошо кое-кто из нас умеет морочить смертных; представьте, что даёт несколько тысяч лет практики. Так или иначе, Грациано отправился в тюрьму и оказался под угрозой смертной казни.
Той ночью Патриарх пришёл в камеру поговорить с ним. Он не привык уговаривать дать Становление – наоборот, считал, что будущий отпрыск сам должен попросить об этом. Как же он удивился, что Грациано поначалу не собирался соглашаться. Тот был уверен, что выберется сам, и подготовил два плана, каждый из которых мог сработать. Конечно, он счёл Патриарха очаровательным и захотел побольше узнать про каинитов, но положение пока не казалось ему настолько безвыходным, чтобы расстаться с жизнью.
Удивлённый и смущённый, Патриарх убрался, чтобы внести изменения в планы, и вернулся в камеру на следующую ночь. В этот раз Грациано не вскочил от неожиданности, так как палачи переломали ему ноги. Его глаза не распахнулись в ужасе, так как заплыли от постоянных побоев. Патриарху не сложно было заставить следователей де Веронезе сделать с молодым человеком наихудшее – он просто подсунул главам рода доказательства сделки Грациано с немцами. Патриарх опять заговорил с Грациано о даре становления, и в этот раз тот слушал внимательнее. Чувствуя, что хитрости простого смертного ему не помогут, он был вынужден согласиться.
Детали бегства Грациано вполне обыденны – даже то, что в тюрьме вместо него оставили тело, которому придали сходство с ним при помощи магии крови. Но важно то, что Грациано присоединился к Патриарху в Сицилийской крепости. Узнав, как далеко проникла чёрная рука нашего клана (и других) в дела, которыми он пытался управлять при жизни, он почувствовал желание свергнуть Патриарха, – так же, как некогда императора. Начал он с того, что стал образцовым отпрыском.
Кое-кто из вас умеет предчувствовать будущее, и вы убеждались не раз, что есть пророки и посильнее. Смешно думать, будто Патриарх не догадывался о грядущей гибели. Есть несколько версий, почему он не остановил Грациано.
Внешняя поддержка – то есть Грациано действовал не один. Его направлял какой-то другой Предтеча или иная сила. Ходят слухи об инферналистах или духах-демонах в доменах старых Тзимиш. Не обращайте внимания на эту чушь. Однажды вы можете встретить Грациано сами, и что бы кто ни говорил, от него не несёт никаким инфернализмом. Что касается других манипуляторов – что ж, нет такой теории, которая объясняла бы всё.
Суицид – то есть Патриарх сам захотел погибнуть. Возможно, он смертельно устал, или почувствовал, что должен искупить изначальный грех, а может, и нет. Почему вообще кто-то совершает самоубийство?
Планы пошли наперекосяк. Возможно, Патриарх хотел использовать потомка-отцеубийцу в своих интригах, и мятеж Грациано – случайное везение самого Грациано, или неудача его сира, или то и другое вместе. Как и с теорией о внешней поддержке, анализировать тут нечего, так что по сути это вопросы религиозной доктрины.
Так или иначе, Патриарху действительно нравилась лесть отпрыска, и он отмахивался от старейшин, которые нашептывали, что Грациано может учинить в Тёмной крепости то же, что в Германии. Я сам был становлен через несколько десятков лет после Грациано, и ясно помню атмосферу – Грациано и дальше лез в итальянскую политику, теперь уже используя вместе с врождёнными способностями и приобретённые. Особых успехов он не достиг, зато приобрёл ценный опыт, а заодно – недовольство вампирской иерархией, ведь она ограничивала его куда больше, чем человеческая. По утрам, перед тем, как заснуть, мы, юнцы, часто мечтаем о новых возможностях. А Грациано отличился тем, что осмелился ими воспользоваться.
ЭПОХА ВОССТАНИЙ
Мне даже рассказывать страшно, какой ужасной была эпоха 14 и 15 века для каинитов. Великая чума смела с лица земли почти всю пищу, в живых осталось так мало людей, что нам было нелегко скрывать свою суть. Но всё равно, каиниты продолжали создавать отпрысков, переполняя города до невозможности. Сами Допотопные всё больше времени проводили в торпоре, но слишком многие Старцы оставались на плаву и изводили нас своим недосягаемым авторитетом. Пока они со своими гнусными сирами правили, мы могли никогда и не почувствовать, на что способны. И стоило поколениям сцепиться в гонке за ценный ресурс скота, неприязнь обострилась и вспыхнуло насилие.
Вдобавок ко всем бедам, мы столкнулись с организованным сопротивлением людей, сильным, как никогда. Наши тупые соплеменники привлекли внимание и встревожили церковь и светские власти. Из разобщённых теоретиков Инквизиция превратилась в подготовленную тайную полицию, способную выследить нас и наших пешек. Кроме растущего влияния инквизиторов, Оттоманское государство наступало до самой Вены, прогоняя восточноевропейских каинитов на запад. А охотникам куда проще было выследить нас на дорогах и в городах, из-за всех этих передвижений.
По моим прикидкам, большинство каинитов, живших в 1350-м году, к 1500-му погибли от рук смертных. Вы такого и представить не можете. Вы так молоды, что даже эпидемию инфлюэнцы в 1919-м не застали, не говоря уже о настоящем геноциде. Тогда мы поняли, что как раньше - уже не будет. На это и сделал ставку Грациано.
Пока остальные тряслись и барахтались, Грациано строил планы. Он связался с так называемыми анархами и, слушая их жалобы, преподал им двойной урок. Во-первых, он научил их находить и ухватываться за любой шанс. Больше ста лет он обучал анархов в своего рода Сократовской академии, разбирая политику смертных и вампиров, религиозные обычаи, торговлю и т.д. Во-вторых, он показал, что Старейшие одной прихотью могут свести на нет любые полезные уроки. В перерывах между сессиями он путешествовал по всей Европе, заключая новые межклановые союзы. Его договора с Ассамитами Святой Земли и Балкан доказали свою значимость.
Дьявол в деталях
Взгляды Осо отличаются от того, что можно найти в вампирских книгах. С точки зрения Последних Ночей, невозможно выяснить, как было на самом деле. Все выжившие свидетели твёрдо полагаются на воспоминания, но простая проверка обнаруживает, что они рассказывают правду так, как помнят, и уверены, что не было никакого ментального контроля, гипноза и других манипуляций. Почти все Ласомбра знают на своей шкуре, что такое Доминирование; по противоречиям во взглядах его не выявишь. Тем не менее, истории не совпадают. Каиниты, которые интересуются историей Шабаша, либо игнорируют эти расхождения, либо благоразумно помалкивают о них.
Примерно в 1400-м году Грациано пришёл к выводу, что сможет уничтожить нашего Предтечу. Он откладывал свой план на целых два смертных поколения, и в середине века пришёл нужный момент. Отряд Победы и другие группы силовиков-Ласомбра схватились с анархами, которые помнили, что старейшины Ласомбра сговорились с ними совершить дьяблери. Некоторые из этих воспоминаний тут же были признаны ложными, но остальные выдержали испытание. Из-за этих заговоров Суды Крови стали собираться всё чаще, и положение старейшин клана заметно пошатнулось. Сам Патриарх, кажется, ничего не замечал, или ему было всё равно, и он никогда не отвечал на вопросы, что его клан должен делать.
Постепенно воспоминания анархов, внушённые ассамитами, подводили под обвинения тех Старейших, в ком Грациано видел угрозу. Больше всего он хотел убрать Монтано, но его беспокоили и более мелкие фигуры при дворе. Его смущало, что те, кто ему больше всего мешал, наиболее стойко сопротивлялись обвинениям, основанным на ментальном воздействии. Грациано сам помогал ассамитам вносить сумятицу в разум, и, по его словам, никогда ещё он не доминировал смертных так основательно. Влияние собственного плана и ситуация в целом должна была вдохновить его добраться до вершины, чтобы не взбираться снова под давлением очередного кризиса.
В этом хаосе убийство грянуло летним вечером 1483 г. А может быть, и нет – дату вычисляют по-разному. Это то, что помню я. Смешанные силы анархов из разных кланов атаковали Сицилийскую крепость. Патриарх не пробудился и не восстал, а взаимное недоверие мешало ласомбра защищаться. Очень скоро всем жителям замка, кроме Патриарха, было приказано выбирать: сдаться или погибнуть. К концу ночи Монтано ускользнул, использовав Власть над Тенью - искусство, которого никто не знал – кроме Патриарха, конечно. Остальные сдались Грациано или стали пищей для захватчиков.
Грациано и горстка старейшин спустились в недра цитадели, чтобы встретиться с Патриархом. На нижних уровнях крепости не было ни души, поэтому спустились они быстро и легко. Полдесятка штурмовиков наткнулись на нечто спящее и тут же его осушили. Оно не успело даже шевельнуться, и под конец рассыпалось смолистым черным пеплом. Последний момент не был особенно трагичным – скорее, просто итог отлично выполненного плана.
ОБЕЗГЛАВЛЕННЫЙ КЛАН
Грациано собрал «Друзей Ночи» – Amici Noctis, как их тогда называли – и поставил перед фактом, что дело сделано. Они проклинали его, но он бросил им вызов, поддразнивая, что раз они его не остановили, он хочет переделать клан целиком и полностью. «Друзья» выслушали и отступили. Некоторые из них присоединились к мятежу Грациано, остальные промолчали и пустили всё на самотёк.
Великий мятежник заявил, что, в отличие от Аугустуса Джованни, он не примет гордое звание основателя клана. Он сказал, что, раз основатель клана ушёл в небытие, его устраивает быть простым ласомбра. Отныне каждый член клана может решать, какова значимость его рода, и действовать на своё усмотрение. Больше никто не будет править кланом в одиночку: Грациано недвусмысленно отверг эту роль и «предположил», что Друзья Ночи не коронуют преемника. Монтано неистово протестовал, но из этого ничего не вышло. Он с горсткой сторонников стали странствующими изгнанниками, и какой-то остряк из Друзей Ночи окрестил их «анти-кланом».
РОЖДЕНИЕ ШАБАША
Всего лишь через десять лет после того, как Грациано нанес решающий удар, Восстание Анархов официально завершилось жалкой декларацией под названием «Договор Шипов». Короче говоря, огромное количество анархов снова склонились перед старейшинами, в обмен на символический союз с некоторыми из своих вечных господ. Только горстки храбрецов из каждого клана продолжали бороться. Название «анти-клан» стало почётным, в результате слово «отступник» («antitribu») приобрело более широкий смысл.
Запомните, что любая организация, не относящаяся к конкретному клану, была в новинку. Камарилья стала настоящим новшеством – такие вещи у нас быстро не делаются. Старейшины отнеслись к этому без особого восторга – скорее, как к суровой необходимости. С одной стороны их прижали смертные, с другой – проблема неонатов, и они добровольно отдали часть влияния, которое обеспечивало им статус. Некоторые кланы в Камарилью не вошли: их старейшинам хватило мудрости понять, что указы новой организации уничтожат старые принципы так же верно, как если бы они сдались анархам.
Следующие пятьдесят лет наш клан следовал собственным курсом. Как и Тзимиш, которые тоже уничтожили своего Патриарха – по похожим причинам; Ассамиты, малодушно отступившие перед проклятием Камарильи; Джованни, Равнос и Сеттиты, сохранившие свободу. Старейшины вели себя так же, как раньше, как только возобновились Суды Крови. Неонаты экспериментировали с человечностью.
Я хорошо помню, когда впервые прозвучало слово «Шабаш» – о стае каинитов, которые охотились на смертных. Это было в Страстной Четверг в 1502 году, как раз после всенощной. Я запомнил, потому что собирался на мессу кое с кем из соклановцев Неаполя. В том месте была одна проблема, которую некоторые Друзья называли «каинитской ересью», но это к теме не относится, спросите у вожака стаи или архиепископа. После всенощной мы стояли во внутреннем дворе, любовались звездами и между делом обсуждали один-единственный вопрос – какую роль мы играем в Божьем замысле. Я был тогда таким искренним, и таким глупым.
Один юнец сказал, что вся территория Италии заражена деревенскими суевериями – кстати, как и сейчас, – например, болтают о ведьминских сборищах по деревням, «шабашах», где взрослых и детей втягивают в гнусные ритуалы. Он рассказал, как вместе с товарищами переоделся в традиционные ведьминские тряпки, и дальше они делали всё как по сценарию: ворвались с нечеловеческой скоростью в деревню, заорали, что хотят отбирать души во славу Повелителя Сатаны, выламывали двери в домах наугад и хватали людей, чтобы насытиться. История показалась нам занятной, мы одобрили его находчивость.
Я вспомнил про этого смекалистого парня шесть или семь лет спустя, когда до нас долетела весть, что стаи каинитов проделывают те же штуки в долине Дуная и вдоль Балтийского побережья. Шабаш Каинитов для многих смертных стал первой ласточкой перед турецкой осадой Вены.
ОСВОБОЖДЁННЫЕ КРОВЬЮ
Вскоре после нашествия и отступления турков, мы на Сицилии узнали про новое изобретение под названием Волдери. Уж поверьте на слово, вы и не представляете, что это за потрясающая штука. Епископ Эмори никогда не сажал вас на Узы Крови, правда? Думаю, нет. Бывает, что сир или другой старейшина привязывает вас к себе, заставив выпить своей крови, и тогда вам приходится подчиняться его прихотям, да ещё и с удовольствием. Эта угроза то и дело маячит перед непослушными потомками.
Но мы внезапно от неё избавились – благодаря некой таинственной магии крови. Мы создаём Узы с единомышленниками, с равными, с каинитами, достойными доверия, а старейшины остаются с носом. Лично я один из первых отпил из чаши Волдери в великом ритуале, прямо над прахом нашего Патриарха – и вскоре помог убрать моего сира. Это же прелесть просто. Если вас вдруг достанут Узы, созданные Волдери, подумайте про альтернативу, и знайте, что древний ужас готов вернуться, стоит нам потерять бдительность.
Кто бы не изобрел Волдери, в середине XVI века ритуал распространился, как греческий огонь. Довольно быстро, по меркам каинитов, это превратилось в обычную практику у камарильских мятежников и хозяев секты, а стаи Шабаша всегда действовали невероятно слаженно. Оба фактора придали смысл союзу инакомыслящих. Примерно в середине века мы стали называться Шабашем. Суды Крови впервые использовали это название на процессе 1552-го года, затем в 1558, а потом оно вошло в обиход. Конечно, не стоит забывать, что тут Ласомбра связаны друг с другом больше всего; насколько я знаю, смешанные стаи из разных кланов до сих пор редкость. Они выглядят подозрительно, несмотря на связь Винкулума.
Тем не менее, мы приложили руку к попыткам извести и напакостить Камарилье. Чарльз Форт неплохо описал меня в одной книге, где со своим безудержным скепсисом рассказывал про атаку каинитов на мальтийских пилигримов в 1585 году. Даже про мой шрам там написано. Мы устроили такую свистопляску, что подлизы Патриархов разгребались с ней годами, и, конечно, у них ничего не вышло. Само собой, это редкая удача, но мы и так заставили их потратить больше ресурсов, чем они собирались. Мы прославились, стали серьёзными противниками секты и привлекли небольшой, но постоянный поток перебежчиков, которые хотели того, чего секта никогда не позволит: проявить себя по полной.
СОЗДАВАЯ ПУТИ
Тогда наша философия, как и человеческая, вышла на новый поворот. Но сначала я должен объяснить, почему та эпоха была такой особенной.
Большинство каинитов всегда пользовались моралью того общества, откуда они родом, более-менее. Конечно, кое-что отбрасывали, но многое оставляли. Они считали себя скорее одичавшими людьми, чем кем-то добропорядочным, если мерить далёкими от человечности мерками. Вокруг этого до неприличия притягательного образа жизни традиция породила несколько «путей» - более-менее стройных этических систем, в которых отражался опыт вампира. Многие из них особенно интересны: рыцарство, уход в нравственность, да что угодно – и развились, пожалуй, в целую парадигму.
К концу Средневековья слабаки из обновлённой Камарильи отправились в крестовый поход против Путей. Да, столкнувшись с растущей угрозой от смертных, имея возможность присоединиться к анархам или будущему Шабашу, чтобы бороться с тиранией старейшин, они решили истреблять тех, кто отказался притворяться скотом. Думаю, вы поражены не меньше, чем я, когда впервые об этом услышал. Да, Камарилья своим объединённым умом решила, что корень зла в тех каинитах, кто не хочет прятаться среди смертных. Многие Пути исчезли совсем, а остальные пропали из виду. Потом их последователи тщательно хранили свои секреты.
Все это вызвало опустошённость в умах каинитов, и под эгидой Шабаша в XVI и XVII веке случился огромный интеллектуальный прорыв. Возникло с десяток новых этических систем, которые прошли жестокие испытания на практике, через руки и умы каинитов, способных избавиться от человечности, но не дать Зверю взять верх. Они называются «Пути Просветления», и они – величайшее достижение нашей секты. Думаю, можно не говорить о важной роли клана Ласомбра в этом расцвете. Мы мудро увели из-под удара наш собственный Путь Ночи, и этим заложили лучшую основу для развития Пути, чем любой другой клан. Amies Noir, Друзья Ночи, много поддерживали философов и мудрецов, которым было интересно записывать и другие подходы.
Тут вот что забавно. Почти все основатели захотели остаться неизвестными. Мы просто не знаем настоящих имен и некрографий – если можно так назвать – каинитов, которые, например, свели давние дуалистические постулаты в Путь Катари, или поработали над изящным компромиссом Пути Соглашения Чести. О первых сторонниках каждого Пути вы можете накопать много. Вполне возможно, что первые высказывания и записи о Путях сделали их создатели, но это всего лишь догадка. Наверное, для создания системы нужно мыслить универсально, а это противоречит эгоизму каинитов. С другой стороны, решение создателей «остаться в тени» – по сути, только метафора, как говорят некоторые Ласомбра, отмечая, что в них работает творческая сила Бездны.
В НОВЫЙ СВЕТ
Не секрет, что, вопреки всем стараниям, мы так и не вытеснили Камарилью из Европы. Да это и не удивительно: в Западной Европе из не-камарильских кланов заметно присутствовали только мы и Джованни. Остальные жили, соответственно, на границах, привязанные к своим землям. У нас была страсть, хочется сказать – священный пыл, отголосок страсти Каина, – но ресурсов не хватало.
Конечно, мы изучали альтернативы. Ясное дело, про открытия вдоль Атлантики знали не только мы, но и Камарилья, но их интересовали только города ацтеков и инков. А мы не могли себе позволить такую роскошь как праздный интерес: нам надо было найти себе новые царства. Итак, сперва поодиночке, а затем сообща, мы отплывали с корсарами нашего клана – и ничего не подозревающими смертными – чтобы захватить власть в краях дикарей.
Я вижу, у вас возник вопрос. Да, я сказал «дикарей». Не важно, какие у них были общественные достижения до прибытия европейцев. Люди, которые не строят больших городов, не стоят того, чтобы ими питаться, не говоря уже о Становлении. Европейская идея о том, что города направляют цивилизацию – отчасти признак нашего влияния. Это одна из величайших истин нашего племени, несмотря на Гангрелов и прочий сброд. Мы поддерживали самые рисковые поселения по всему Новому Свету, чтобы обеспечить себе пристойное жильё.
Ранние поселенцы рассказывали, что там царил полный хаос. Отрезанные от кланового руководства эмигранты постоянно ссорились. Наладить связь Волдери по всему материку не вышло, доступными остались только местные союзы. Вдобавок, эмигранты столкнулись с такой активностью Люпинов, какой и в каменном веке не бывало. Не только мы прибирали к рукам континент: камарильский сброд (и замаскированные под них лазутчики) тоже пересекал море, неся с собой удавку, почитаемую как Традиции.
Что и говорить, в этой борьбе мы проявили своё лидерство. Некая разобщённость характера Друзей Ночи означает, что наши соклановцы никогда не будут полностью отрезаны друг от друга, так как рядом всегда есть кто-то более опытный. За пару десятков лет Суды Крови очень сильно приблизились к правосудию Нового Света, иногда Друзья даже предлагали камарильским сородичам договор на свои услуги для решения каких-то споров. Конечно, если хоть кому-то из оставшихся в живых могло такое прийти в голову.
Есть ли что-то общее между нашими традициями и обычаями дикарей – спорный вопрос, но совсем с другой стороны. Достаточно вспомнить, как легко мы переняли совершенно другие европейские обычаи для своих ритуалов – и точно так же сделали с этими. К несчастью, пока мы занимались этой разнородной смесью, в конце XVII века прибыли основные силы Камарильи. Примерно с 1700 г. почти во всех портах и кое-где во внутренних поселениях выросли крупные анклавы. Наша тактика «ударить и отступить» лучше всего работала на пограничных территориях – там мы и сосредоточились, бросив позади слишком много лакомых кусочков.
В Центральной и Южной Америке дела шли куда лучше. Мексика, кстати, была нашей практически со времён Кортеса. Мы были там, когда древний Теночитлан превратился в Мехико-Сити, буквально мили превосходных охотничьих угодий. Мы отставали от Писарро и его компании, но это из-за Амазонки с её фанатичными жителями, которые ненавидели каинитов. Понадобилось время, чтобы найти безопасный путь и построить новые цитаделей Шабаша в горах и на южном побережье. Не хочу, чтобы вы подумали, будто мы не совались в английские и французские колонии, просто там добиться успеха было сложнее. Почему-то камарильское «братство» родом с Севера было более цепким и агрессивным, чем их южные родственники. Мы столкнулись с самым сильным сопротивлением вдоль северного берега Атлантики и вниз по течению Сент-Лоуренс.
Исчезновение Кровавых господ
Отдельные пробелы в истории Ласомбра наводят на мысль о высоком уровне ментальных Дисциплин. Например, деятельность тауматургов, которые вдохновляли Ласомбра на геноцид в Новом Свете. Примерно с 1550 года они перестали появляться в записях. Никто о них не спрашивал. То ли они погибли, то ли покончили с собой, то ли что-то ещё. Может быть, им было легче уйти в горы и пустыни, преследуя тех, кто забросил их через Атлантику тысячу лет назад.
Думаю, ваши учителя подчёркивали, что наш клан почти не вмешивался в дела людей, используя их при удобном случае. Но дело конкистадоров и ацтеков оказалось любопытным исключением. Двое учёных-ласомбра присоединились ко второй экспедиции в Мексику, и там с огромным интересом слушали ацтекских жрецов – о том, как жертвы богу солнца Уицилопочтли заставляют солнце всходить каждый день. Тогда в клане процветали безумные амбиции, и две испанские стаи решили, что можно повергнуть мир в вечную тьму, если уничтожить ацтеков.
Это не так нелепо, как может показаться. Первые шабашиты-путешественники в Новом Свете натыкались в дебрях на древних тауматургов, которые практиковали неизвестные европейцам пути. Они, конечно, были очень стары – Старейшины или даже Патриархи, чьи имена затерялись в истории. На самом деле, нельзя точно быть уверенным, что их могущественная магия не способна управлять солнцем или хотя бы призывать свет на землю.
Большого геноцида мы не устроили. Если уж на то пошло, и европейцы тоже – по крайней мере, своими руками: болезни сделали своё дело задолго до армий. Наш клан помогал ресурсами миссии завоевания и поддерживал идею Конкисты, когда плохие вести могли ослабить человеческую верность делу. Нашей целью было помочь людям более эффективно делать то, что они делали и так.
И вы знаете, солнце не закатилось, когда жертвоприношения Уицилопочтли сошли на нет. А жаль.
МИР И ПОЛЁТ
Век человеческих революций стал веком войн в Шабаше. Борьба за оскудевшие стада, которая пронеслась по секте, была более братоубийственной и ужасной, чем любая американская или французская революция. За десять лет напряжения, где-то в 1800-х, казалось, что Шабаш не выдержит и развалится – по крайней мере, в Америке. Ясное дело, мы выжили – иначе вас бы здесь не было – и этим мы больше всего обязаны договору 1803 года. В так называемом Опорном Пакте был объявлен конец прошлым обидам и право уничтожать тех, кто вредит интересам секты. Этот документ наделил большой властью духовенство, которое тогда уже сформировалось. (Стандартные титулы и ранги появились не раньше XIX века.) Опорный Пакт не прекратил все раздоры в секте, но на это никто и не рассчитывал. Он снял напряжение и дал возможность быстро реагировать на конфликты в будущем. Это было очень важно.
Чтобы установить хоть какой-то мир на юге англо- и франкоязычных стран, потребовалось время. Среди новых народов, которые захватили северо-восток Южной Америки, до конца это и не удалось. Симон Боливар и его революция изменила расстановку сил. Камарилья продолжала держаться в стороне от беспорядков, зато наши собратья повеселились. Даже сейчас нелегко найти слуг Допотопных в Колумбии, Уругвае и Венесуэле. Чем меньше внешнее давление, тем больше возникало внутренних разногласий, и местные архиепископы и кардиналы постоянно воевали между собой. Это мне кое-что напоминает…
КАИНИТЫ В МИТРАХ
Уверен, вы задумывались, почему это братство каинитов, нацеленное на свободу выражения своей сути, стало походить на ортодоксальные человеческие организации. К этому привели две разные, но связанные между собой силы.
Во-первых, пародия, а точнее – сатира. Мы используем церковные обычаи смертных, в основном католиков, но не только, – потому что это весело. Каиниты скучают, а где сборище скучающих каинитов – там жди неприятностей. Раз в обычных делах нам нужна какая-то структура, почему не использовать эту, замысловатую, но удобную для руководства? Наши организации, как и ритуалы – это часть игры.
Во-вторых – да, мы прославляем персональную силу каинита. Но чтобы познать её до конца, нужно докапываться до истины и избегать ошибок. Обманывая других, мы не должны лгать себе. Мы исследуем, по сути, религиозную истину. Описывая каинитов новыми антропологическими терминами или смело допуская, что наше существование напрямую связано с Богом, душой и другими вещами, которых сторонится современный мир, – вы должны понимать, что это религиозные вопросы. Мы имеем дело с сутью мира, греха, проклятия и искупления, мук и смерти. Всё это – реальные вещи, а не плоды воображаемых страхов и надежд. Это настоящая сила, которая царит в подлунном мире, и тот, кто не готов с ней встретиться, – гибнет.
Церковная иерархия - в том виде, как её использует Шабаш – выводит наверх подготовленную личность. Структура служит напоминанием, что у всех нас разные способности – ведь кое-кто и правда больше годится на определённую роль, чем другие. Вы проявляете смирение перед вышестоящими, потому что они кое в чём вас превосходят. Ваше выживание зависит от того, насколько хорошо они играют свою роль. В одиночку вам не выстоять перед врагами, не говоря уже о более серьезных опасностях. Вы служите именно для того, чтобы развивать свою свободу. Неограниченная свобода – прямой путь к гибели, и вы идёте на уступки, чтобы получить то, что можете.
Другие ветераны Шабаша упоминают ещё хотя бы два момента. Оба меня не впечатляют, но лучше вам всё-таки их услышать.
Кое-кто в нашей секте считает, что религии людей на самом деле истинны. Последний кардинал Монкада был самым известным сторонником этой идеи насчёт Римского католицизма. В эксцентричном культе Бездны среди ренегатов кроется та же идея насчёт зороастризма и других дуалистических религий. Они бы сказали, что мы используем религиозные структуры смертных, потому что они истинны. Уважайте эту идею настолько, насколько считаете нужным.
И наконец, самые почтенные Старейшины настаивают на использовании религиозных структур по чисто психологическим причинам. Когда возник Шабаш, Римский католицизм был официальной религией там, где мы были сильнее всего. В других местах преобладал протестантизм, но, откровенно говоря, он никогда не создавал сильной символики, так что нам он не годился. Даже в протестантских странах смысл священной власти выражался в католических (или восточных ортодоксальных) образах. В Индии в наших соборах были святилища всех богов смерти, хаоса и ужаса. В Америке мы воздвигали тотемные столбы, посвященные темным силам, и собирались в отсыревших вигвамах, вместо храмов. Где бы мы ни оказывались, мы пробуждали в вас сознание священными речами, пока вы изучали истины, скрытые в символах.
Со временем это усилилось. Остальное вам расскажет кто-то другой.
© 2001 White Wolf Publishing, Inc. All rights reserved
© 2015 Перевод: Clair Argentis
