![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
В середине октября Демба вернулась в Портланд. Она объездила Калифорнию, пытаясь разобраться в нараставшем среди каинитов хаосе, но так и не поняла, что происходит. Она решила отпраздновать Большой Бал в более спокойной обстановке, и стиль Орегонского Шабаша ей пришёлся по душе.
Эндрю, в свою очередь, дальше укреплял своё положение епископа. Приходилось выкручиваться, ведь двоих членов стаи он потерял в сомнительных обстоятельствах. Минг оставила записку, что уходит на поиски ренегатов, Друитт тут же вызвал Эндрю на Мономахию, заявив, что тот не справился с ролью вожака. Честолюбивый молодой каинит погиб в сражении. Еще двое из другой стаи пытались устранить епископа; Эндрю овладел Черным Метаморфозом, положив обоих.
До Большого Бала оставалось две ночи. Начали собираться кочевые стаи. Стая Эндрю вернулась, устроив пару заварушек, чтобы занять полицию, и теперь отдыхала под прохладным дождем. Демба стала рассказывать про Свободное государство Анархов, Новую Клятву Мандарината и остальной южный бардак, постепенно перейдя к более глубокому обзору теперешних дел Шабаша. Эндрю слушал с удовольствием: он всегда находил в её рассказах что-то новое.
ДО ПРОМЫШЛЕННОЙ РЕВОЛЮЦИИ
До промышленной революции дела Ласомбра в Европе обстояли из рук вон плохо – впрочем, как и у всего Шабаша. Нелегко справляться с развитой тайной иерархией, связанной с разными группами, которые мечтают тебя уничтожить. У нас осталось пара цитаделей в Испании, сицилийская крепость и анклавы кое-где. За их пределами процветали только кочевые стаи. От Камарильи в Европе была одна польза: когда-то давно она как следует задавила Люпинов, и в деревнях мы уже вполне могли жить припеваючи.
В Америках было получше. Ренегаты Шабаша оказали нам огромную услугу, особенно Гангрел, Малкавиан и Равнос, застолбив убежища среди местных племён Северной Америки. Они представили наш народ как чудовищ и духов племени, которые враждуют с угрозой цивилизации, не упоминая, что мы бы с удовольствием подмяли их под себя при первой же возможности. Племена должны были увидеть только то, что камарильцы представляют свои города мечты совсем иначе. Камарильское увлечение пересказывать истории на новый лад отлично сыграло нам на руку, стоило проповедникам подчеркнуть, как важны для нашей секты духовные вопросы.
В Центральной Америке сохранились чудесные места для игрищ. Нас никогда не заботило расширение влияния на смертных в Мехико – прежде всего потому, что они обходятся и без нас. Диктатуры и революции будоражат народ более чем достаточно, а американские вторжения и империализм работает в ту же сторону. Зачем отдавать смертным приказы, если они отлично справляются сами?
Южная Америка в основном осталась гостеприимной, кроме дебрей Амазонки, конечно. В Буэнос-Айресе наш клан взялся выработать здравый компромисс с местными Тореадорами – там почти нет стычек, отчасти благодаря Суду Крови. Это часто улаживает споры в зародыше, не доводя до обострения.
Думаю, Лин Бало рассказал вам, что в Африке наш клан немного отличался, еще до наступления
колониального периода.
НОВЫЕ СРЕДСТВА, НОВЫЕ ЦЕЛИ
В начале 19 века наша не-жизнь невероятно улучшилась. Промышленная революция, зародившись в Англии, вскоре захватила христианский мир и открыла нам новые возможности.
Прежде всего, фабрики пошатнули устои деревенской жизни. Люди устремились в маленькие города, которые затем стали разрастаться. Пришлось отказаться от старых обычаев и родо-племенного строя и приспосабливаться к новому образу жизни. Люди были смущены и напуганы, поохотиться удавалось на славу. Я бы не отказалась вернуться в те ночи. Думаю, это было лучшее время за всю историю каинитов. Охота в изобилие, а новые власти настолько сбиты с толку и недоверчивы, что даже не расследуют преступлений, разве что иногда. Стоит почитать дневники рабочих Манчестера или Лондона, прослеживая длинные списки убийств и таинственной слабости, – и просто зависть берёт.
С приходом индустриализации строительство империи обрело огромный размах. Веками европейцев отпугивали суровые и тяжёлые условия, но этому пришёл конец. В середине века европейцы заполонили мой континент, завершив эпоху относительной изоляции и… нет, не застоя, потому что на самом деле в развитии африканское общество не отставало от Европы, практически до Возрождения. Скорее, эпоху бесконечных изменений, когда нехватка ресурсов и концепции выхода за пределы средневековых технологий ограничивало больше культуру, чем науку.
К тому же, индустриализация открыла Центральную и Южную Америку для более эффективных исследований. Люди даже вторгались в дебри амазонских джунглей, заселенные чудовищами, и кое-кто из нас следовал за ними.
Городское поветрие, вызвавшее в Англии такой интерес, вскоре появилось на европейском континенте и в трущобах по всему миру. Лин Бало делился впечатлениями о том времени? Многие сегодняшние лидеры клана родом из той эпохи, и движет ими то же. Это был поток настоящих страстей, способных легко избавить от человечности. Я стала каинитом через несколько десятков лет, когда в Африке стало происходить примерно то же.
МИЛАНСКИЙ КОДЕКС
Историки Шабаша любят говорить о так называемых «шабашитских гражданских войнах». Если такая терминология вам по душе, то Первая гражданская война Шабаша разразилась с конца 1790-х до Опорного Пакта в 1803 году. Я всегда замечала: почему это ни одна дата не может считаться точкой окончания конфликта? И я правда считаю, что нет смысла чесать под одну гребёнку кучу отдельных схваток. Это подразумевает общую причину, а её никогда не было.
Если эта война была первой, то Вторая гражданская война Шабаша почти целиком охватила начало 20-го века. Примерно сто лет между нами и Тзимиш велась межклановая борьба, в которой мы постоянно перекидывались обвинениями – кто виноват, что Камарилья так укоренилась в Соединенных Штатах. Очевидно, за пределами Северной Америки эта небольшая проблема никого не волновала, но за одной междоусобицей вспыхнули остальные. И оба клана со своими сторонниками постоянно раздували местные склоки.
Миланский Кодекс, созданный в конце 1933-го, положил этому конец. С традиционным для того времени здравым смыслом, он отражал намерения основателей Шабаша. Поскольку речь шла об интересах нашего клана, Кодекс стал воплощением крайне шаткого равновесия между взглядами Чёрных Ангелов и других основных лагерей. Это было не совсем то, что кто-то мог себе представить в XIV или XV веке, особенно Грациано и его котерия, но в среднем, как соглашение, Миланский Кодекс мог бы быть ещё хуже. Откровенно говоря, если вы доверяете ему в разумных пределах и достаточно компетентны, вряд ли когда-нибудь вас жестоко покарают за расхождение во взглядах с лидером. Звучит не очень, но в секте, которая кипит внутренними конфликтами, это важнее, чем вы можете представить.
Не имеет значения, что дальнейшие попытки доработать или заменить Кодекс никто особенно не поддерживал. Лучше держите мятежные порывы при себе, и изучайте хотя бы чужие ошибки, чтоб свои сделать свежими и интересными.
XX ВЕК
Сами Ласомбра одержали значительную победу и, конечно, продолжают успешно руководить Шабашем, но это не совсем то. Ближе всего мы подошли к объединению клана в 1957 году – в том, что принято называть Третьей гражданской войной Шабаша. Мятеж ренегатов Бруджа в Нью-Йорке неизбежно провалился, и почему-то остатки сброда решили раздуть его ещё больше – видимо, желая доказать, что их недооценивают. Мы с Тзимиш объединили силы, чтобы прижать бунтовщиков.
Проснувшись, благоразумные вожди Ласомбра убедили Тзимиш признать некий «новый клан», чтобы дать заинтересованным каитиффам и ренегатам определенный клановый ориентир. Новому образованию дал своё имя не особо умный, зато агрессивный Джозеф Пандер, и с тех пор пандеры могли участвовать в управлении сектой.
Запомните этот урок. Усмирить дураков можно даже явным бредом, если предложить то, что покажется им стоящим. Пусть глупцы верят, что вы крайне неохотно уступаете в цене, тогда они не заметят, что происходит у них за спиной.
ГРЯДУЩИЕ ВОЙНЫ
Несмотря на ностальгическую болтовню, Шабаш никогда не будет неизменным. Мы – порождение хаоса, и всегда действуем сумбурно. Нельзя остановить момент и отметить: «Вот мы какие, и мир нас признал». Наши главные цели всё те же, особенно – уничтожить любого, кто попытается нас остановить, будь то Предтеча или человеческое сопротивление. Мы сталкиваемся с новыми возможностями и препятствиями, и это означает только то, что мы существуем. Кое-кто из вас говорит: «Шабаш теперь не тот, что у предков», – и вы правы, но часть Шабаша предков может стать вашей.
Большинство кланов сейчас переживает больше потрясений, чем когда угодно со времен Инквизиции. Гангрел ушли из Камарильи, а ещё – новые отступники говорят, что старейшие боятся пробуждения Допотопных. Давайте на минутку отойдём от шока и подивимся, что всего за пять веков мы пробрались в коллективное бессознательное камарильских кланов. Ассамиты делают что-то сложное и запутанное, но даже не заикаются об этом. То тут, то там появляются небольшие ереси. Все это оборачивается нам на пользу, с тех пор как мы нашли наилучший баланс между единением клана и независимыми действиями.
В смутные времена одни лидеры сменяют других. Для Камарильи в этом нет ничего хорошего, ведь всё её существование стоит на власти старейших. Они выезжают на личностях. А Шабаш, наоборот, – это прежде всего идея: нести веру и защищать её может если не один каинит, то другой. По меркам не-мертвых, мы – секта птенцов. Если будете смотреть в оба и хорошо подготовитесь, то станете следующим поколением вождей.
Грозит ли нам Геенна? Думаю, нет. Может, кое-кто из Предтеч и шевельнулся во сне, но, по-моему, всё, что мы видим – это переполох и намеренная мистификация. Например, в прошлом году на меня набросился с обличениями старый чудак, ренегат Вентру. Он заявил, что принадлежит какому-то культу Геенны в Шабаше, мощная буря в посмертии уничтожила его вождей, и теперь конец может прийти в любой момент. В конце концов, я его дьяблеризировала. Его словеса невозможно было вытерпеть. Запомните: при желании он мог бы поддерживать свои заблуждения жуткими способами. В поисках знаков и знамений нужно прибегать к определённому расчету: помните, на что способен наш народ, даже неосознанно, и оставайтесь скептичными.
На сегодня все.
© 2001 White Wolf Publishing, Inc. All rights reserved
© 2015 Перевод: Clair Argentis
Эндрю, в свою очередь, дальше укреплял своё положение епископа. Приходилось выкручиваться, ведь двоих членов стаи он потерял в сомнительных обстоятельствах. Минг оставила записку, что уходит на поиски ренегатов, Друитт тут же вызвал Эндрю на Мономахию, заявив, что тот не справился с ролью вожака. Честолюбивый молодой каинит погиб в сражении. Еще двое из другой стаи пытались устранить епископа; Эндрю овладел Черным Метаморфозом, положив обоих.
До Большого Бала оставалось две ночи. Начали собираться кочевые стаи. Стая Эндрю вернулась, устроив пару заварушек, чтобы занять полицию, и теперь отдыхала под прохладным дождем. Демба стала рассказывать про Свободное государство Анархов, Новую Клятву Мандарината и остальной южный бардак, постепенно перейдя к более глубокому обзору теперешних дел Шабаша. Эндрю слушал с удовольствием: он всегда находил в её рассказах что-то новое.
ДО ПРОМЫШЛЕННОЙ РЕВОЛЮЦИИ
До промышленной революции дела Ласомбра в Европе обстояли из рук вон плохо – впрочем, как и у всего Шабаша. Нелегко справляться с развитой тайной иерархией, связанной с разными группами, которые мечтают тебя уничтожить. У нас осталось пара цитаделей в Испании, сицилийская крепость и анклавы кое-где. За их пределами процветали только кочевые стаи. От Камарильи в Европе была одна польза: когда-то давно она как следует задавила Люпинов, и в деревнях мы уже вполне могли жить припеваючи.
В Америках было получше. Ренегаты Шабаша оказали нам огромную услугу, особенно Гангрел, Малкавиан и Равнос, застолбив убежища среди местных племён Северной Америки. Они представили наш народ как чудовищ и духов племени, которые враждуют с угрозой цивилизации, не упоминая, что мы бы с удовольствием подмяли их под себя при первой же возможности. Племена должны были увидеть только то, что камарильцы представляют свои города мечты совсем иначе. Камарильское увлечение пересказывать истории на новый лад отлично сыграло нам на руку, стоило проповедникам подчеркнуть, как важны для нашей секты духовные вопросы.
В Центральной Америке сохранились чудесные места для игрищ. Нас никогда не заботило расширение влияния на смертных в Мехико – прежде всего потому, что они обходятся и без нас. Диктатуры и революции будоражат народ более чем достаточно, а американские вторжения и империализм работает в ту же сторону. Зачем отдавать смертным приказы, если они отлично справляются сами?
Южная Америка в основном осталась гостеприимной, кроме дебрей Амазонки, конечно. В Буэнос-Айресе наш клан взялся выработать здравый компромисс с местными Тореадорами – там почти нет стычек, отчасти благодаря Суду Крови. Это часто улаживает споры в зародыше, не доводя до обострения.
Думаю, Лин Бало рассказал вам, что в Африке наш клан немного отличался, еще до наступления
колониального периода.
НОВЫЕ СРЕДСТВА, НОВЫЕ ЦЕЛИ
В начале 19 века наша не-жизнь невероятно улучшилась. Промышленная революция, зародившись в Англии, вскоре захватила христианский мир и открыла нам новые возможности.
Прежде всего, фабрики пошатнули устои деревенской жизни. Люди устремились в маленькие города, которые затем стали разрастаться. Пришлось отказаться от старых обычаев и родо-племенного строя и приспосабливаться к новому образу жизни. Люди были смущены и напуганы, поохотиться удавалось на славу. Я бы не отказалась вернуться в те ночи. Думаю, это было лучшее время за всю историю каинитов. Охота в изобилие, а новые власти настолько сбиты с толку и недоверчивы, что даже не расследуют преступлений, разве что иногда. Стоит почитать дневники рабочих Манчестера или Лондона, прослеживая длинные списки убийств и таинственной слабости, – и просто зависть берёт.
С приходом индустриализации строительство империи обрело огромный размах. Веками европейцев отпугивали суровые и тяжёлые условия, но этому пришёл конец. В середине века европейцы заполонили мой континент, завершив эпоху относительной изоляции и… нет, не застоя, потому что на самом деле в развитии африканское общество не отставало от Европы, практически до Возрождения. Скорее, эпоху бесконечных изменений, когда нехватка ресурсов и концепции выхода за пределы средневековых технологий ограничивало больше культуру, чем науку.
К тому же, индустриализация открыла Центральную и Южную Америку для более эффективных исследований. Люди даже вторгались в дебри амазонских джунглей, заселенные чудовищами, и кое-кто из нас следовал за ними.
Городское поветрие, вызвавшее в Англии такой интерес, вскоре появилось на европейском континенте и в трущобах по всему миру. Лин Бало делился впечатлениями о том времени? Многие сегодняшние лидеры клана родом из той эпохи, и движет ими то же. Это был поток настоящих страстей, способных легко избавить от человечности. Я стала каинитом через несколько десятков лет, когда в Африке стало происходить примерно то же.
МИЛАНСКИЙ КОДЕКС
Историки Шабаша любят говорить о так называемых «шабашитских гражданских войнах». Если такая терминология вам по душе, то Первая гражданская война Шабаша разразилась с конца 1790-х до Опорного Пакта в 1803 году. Я всегда замечала: почему это ни одна дата не может считаться точкой окончания конфликта? И я правда считаю, что нет смысла чесать под одну гребёнку кучу отдельных схваток. Это подразумевает общую причину, а её никогда не было.
Если эта война была первой, то Вторая гражданская война Шабаша почти целиком охватила начало 20-го века. Примерно сто лет между нами и Тзимиш велась межклановая борьба, в которой мы постоянно перекидывались обвинениями – кто виноват, что Камарилья так укоренилась в Соединенных Штатах. Очевидно, за пределами Северной Америки эта небольшая проблема никого не волновала, но за одной междоусобицей вспыхнули остальные. И оба клана со своими сторонниками постоянно раздували местные склоки.
Миланский Кодекс, созданный в конце 1933-го, положил этому конец. С традиционным для того времени здравым смыслом, он отражал намерения основателей Шабаша. Поскольку речь шла об интересах нашего клана, Кодекс стал воплощением крайне шаткого равновесия между взглядами Чёрных Ангелов и других основных лагерей. Это было не совсем то, что кто-то мог себе представить в XIV или XV веке, особенно Грациано и его котерия, но в среднем, как соглашение, Миланский Кодекс мог бы быть ещё хуже. Откровенно говоря, если вы доверяете ему в разумных пределах и достаточно компетентны, вряд ли когда-нибудь вас жестоко покарают за расхождение во взглядах с лидером. Звучит не очень, но в секте, которая кипит внутренними конфликтами, это важнее, чем вы можете представить.
Не имеет значения, что дальнейшие попытки доработать или заменить Кодекс никто особенно не поддерживал. Лучше держите мятежные порывы при себе, и изучайте хотя бы чужие ошибки, чтоб свои сделать свежими и интересными.
XX ВЕК
Сами Ласомбра одержали значительную победу и, конечно, продолжают успешно руководить Шабашем, но это не совсем то. Ближе всего мы подошли к объединению клана в 1957 году – в том, что принято называть Третьей гражданской войной Шабаша. Мятеж ренегатов Бруджа в Нью-Йорке неизбежно провалился, и почему-то остатки сброда решили раздуть его ещё больше – видимо, желая доказать, что их недооценивают. Мы с Тзимиш объединили силы, чтобы прижать бунтовщиков.
Проснувшись, благоразумные вожди Ласомбра убедили Тзимиш признать некий «новый клан», чтобы дать заинтересованным каитиффам и ренегатам определенный клановый ориентир. Новому образованию дал своё имя не особо умный, зато агрессивный Джозеф Пандер, и с тех пор пандеры могли участвовать в управлении сектой.
Запомните этот урок. Усмирить дураков можно даже явным бредом, если предложить то, что покажется им стоящим. Пусть глупцы верят, что вы крайне неохотно уступаете в цене, тогда они не заметят, что происходит у них за спиной.
ГРЯДУЩИЕ ВОЙНЫ
Несмотря на ностальгическую болтовню, Шабаш никогда не будет неизменным. Мы – порождение хаоса, и всегда действуем сумбурно. Нельзя остановить момент и отметить: «Вот мы какие, и мир нас признал». Наши главные цели всё те же, особенно – уничтожить любого, кто попытается нас остановить, будь то Предтеча или человеческое сопротивление. Мы сталкиваемся с новыми возможностями и препятствиями, и это означает только то, что мы существуем. Кое-кто из вас говорит: «Шабаш теперь не тот, что у предков», – и вы правы, но часть Шабаша предков может стать вашей.
Большинство кланов сейчас переживает больше потрясений, чем когда угодно со времен Инквизиции. Гангрел ушли из Камарильи, а ещё – новые отступники говорят, что старейшие боятся пробуждения Допотопных. Давайте на минутку отойдём от шока и подивимся, что всего за пять веков мы пробрались в коллективное бессознательное камарильских кланов. Ассамиты делают что-то сложное и запутанное, но даже не заикаются об этом. То тут, то там появляются небольшие ереси. Все это оборачивается нам на пользу, с тех пор как мы нашли наилучший баланс между единением клана и независимыми действиями.
В смутные времена одни лидеры сменяют других. Для Камарильи в этом нет ничего хорошего, ведь всё её существование стоит на власти старейших. Они выезжают на личностях. А Шабаш, наоборот, – это прежде всего идея: нести веру и защищать её может если не один каинит, то другой. По меркам не-мертвых, мы – секта птенцов. Если будете смотреть в оба и хорошо подготовитесь, то станете следующим поколением вождей.
Грозит ли нам Геенна? Думаю, нет. Может, кое-кто из Предтеч и шевельнулся во сне, но, по-моему, всё, что мы видим – это переполох и намеренная мистификация. Например, в прошлом году на меня набросился с обличениями старый чудак, ренегат Вентру. Он заявил, что принадлежит какому-то культу Геенны в Шабаше, мощная буря в посмертии уничтожила его вождей, и теперь конец может прийти в любой момент. В конце концов, я его дьяблеризировала. Его словеса невозможно было вытерпеть. Запомните: при желании он мог бы поддерживать свои заблуждения жуткими способами. В поисках знаков и знамений нужно прибегать к определённому расчету: помните, на что способен наш народ, даже неосознанно, и оставайтесь скептичными.
На сегодня все.
© 2001 White Wolf Publishing, Inc. All rights reserved
© 2015 Перевод: Clair Argentis
